Настала ночь и с ней начались совершенные кошмары и ужасы. Во время остановок ждавшая поезд публика кидалась на него и начинался… штурм! Запертые из предосторожности двери были под угрозой быть разнесенными в щепки, а не спавшие пассажиры дрожали при мысли, что вот-вот ворвется в вагон буйная ватага и выкинет всех дотоль ехавших вон. В Воронеже и в Лисках были самые страшные остановки: солдаты разгромили винный склад, перепились и, если наш поезд подошел бы вплотную к вокзалу, мы едва ли остались бы целы. Но к нашему счастью, солдаты хамствовали только на вокзале и в городе, а до нас не добрались.

На другой день потянулись степи с хуторами и станицами тогда богоспасаемого от большевиков Дона. Опрятные дисциплинированные казаки сменили разнузданных «товарищей», на станциях нас поражало обилие хлеба и порядок — словом, мы попала из красного ада в белый рай; и только испытавший это может понять то, что мы тогда чувствовали. Кондукторы опять взяли власть в свои руки и энергично требовали, чтобы никто не стоял на площадке. Какой-то субъект отказался исполнить это и даже разбил окно, за что был назван кондуктором хулиганом и ссажен другими пассажирами с поезда.

1)«Временное Правительство оказалось как нельзя более временным»: из воспоминаний В.М. Ушкова // Россия 1917 года в эго-документах: Воспоминания. М.: Политическая энциклопедия, 2015. С. 54.

   [ + ]

1. «Временное Правительство оказалось как нельзя более временным»: из воспоминаний В.М. Ушкова // Россия 1917 года в эго-документах: Воспоминания. М.: Политическая энциклопедия, 2015. С. 54.