Из переулков мы выехали сначала на Зубовскую площадь и потом поехали по Пречистинке. В глаза бросались разбитые окна и отбитая пулями штукатурка. На Иверской часовне, обстрелянной большевиками, на иконе святого Николая Святителя Мирлийкийского стекло было пробито двумя пулями, но на самой иконе следов не было. На Красной площади над воротами висели ободранные стрельбой иконы, так ярко характеризовавшие большевиков, способных на всякое кощунство; рядом стена была покрыта сверху донизу громадным куском красной материи с белыми буквами, а под ней — могилы павших большевиков; на Спасской башне 250-летние, построенные еще Тишайшим царем часы, незадолго до этого оглашавшие Москву своим звоном, а теперь разбитые, с погнутой стрелкой.

Эти «памятники» октябрьской «революции» произвели на меня, конечно, очень дурное, грустное впечатление, смешанное с озлоблением против их творцов — большевиков и их товарищей-латышей. После многочисленных поворотов мы. наконец, подъехали к Курскому вокзалу, вылезли из экипажей и расположились в ресторане в ожидании поезда. Между тем, как мы, дети, сидели, болтали и рассматривали исполинский самовар на буфете, папа и мама оживленно разговаривали с знакомым железнодорожником, заведовавшим чем-то на вокзале, который убеждал нас не ехать с этим поездом, говоря, что он придет через 4 часа и прибавляя рассказы о бесчинствах едущих солдат. Узнав, что мы боимся повторения только что окончившихся беспорядков, он сказал папе, что справлялся об этом у своих знакомых — «ярых» большевиков, и что они ответили, что беспокоиться на этот счет нечего.

1)«Временное Правительство оказалось как нельзя более временным»: из воспоминаний В.М. Ушкова // Россия 1917 года в эго-документах: Воспоминания. М.: Политическая энциклопедия, 2015. С. 52.

   [ + ]

1. «Временное Правительство оказалось как нельзя более временным»: из воспоминаний В.М. Ушкова // Россия 1917 года в эго-документах: Воспоминания. М.: Политическая энциклопедия, 2015. С. 52.