Когда я вечером вторично вышел на улицу, физиономия города совершенно изменилась. На улицах царило необыкновенное для нашего города оживление. Большинство прохожих направлялись к зданию Земской управы, и до моего слуха долетели слова: «В управе заседает революционный комитет». Никакого комитета в Управе не оказалось, но взамен тех людей, которых я ожидал там встретить, я застал человек 50 всякого сброда. Называю их этим именем вовсе не потому, что хотел оттенить этим пренебрежительное к ним отношение. Я хочу только сказать, что собравшиеся вовсе не были объединены общей мыслью и общей волею. Все они были довольны, проникнуты сознанием своего значения и страшно выросли в собственных глазах. Но если бы спросить их, что они думают, чего хотят и зачем собрались здесь, вряд ли кто из них сумел бы ответить на этот вопрос. Во всяком случае совещание наше сразу приобрело другой  характер. Председатель Управы, обратившись сперва с несколькими приветственными словами к собравшимся, предложил им выбрать из своей среды председателя. Выбор пал на  члена Управы Генерал-майора Новосельского, одну из оригинальнейших личностей нашей уездной революции. Это бы отставной военный судья, социалист, всегда ходивший в генеральском мундире с Владимиром на шее, болтун, страстно искавший популярности всюду и среди всех, очень приятный в обхождении человек, всегда почти соглашавшийся с последним собеседником и всегда готовый изменить свое мнение при встрече с следующим.

<…>

Неожиданно для всех он объявил, что по его сведениям от станции железной дороги по направлению к городу двигается демонстрация железнодорожных служащих. Во избежание провокаций нужно встретить ее и постараться успокоить.

Понимаемое буквально заявление Новосельского не имело никакого смысла и вряд ли могло быть искренним. Ожидать в нашем городе организованной провокации было также странно, как доискиваться измены в Богоспасаемом городе Гоголевского городничего. Во всяком случае единственное, что можно было посоветовать людям, серьезно верившим в возможность провокации в Кашире, это не устраивать ночных сборищ в почти неосвещенном городе.

1)«Оставшись без царя во главе управления, мужик оказался без царя в голове»: воспоминания В.В. Татаринова // Россия 1917 года в эго-документах: Воспоминания. М.: РОССПЭН, 2015. С. 35-36.

В.В. Татринов — в 1917 г. каширский уездный представитель дворянства.

   [ + ]

1. «Оставшись без царя во главе управления, мужик оказался без царя в голове»: воспоминания В.В. Татаринова // Россия 1917 года в эго-документах: Воспоминания. М.: РОССПЭН, 2015. С. 35-36.