«Как только пришли на позицию, на другой день пошли из окопов к немцам и они к нам, ружья положили у своих окопов, а мы у своих, и подошли здороваться, а они угощали папиросами, а некоторые сигарами. Это было 23 апреля, теперь они говорят «Русь, не стреляй», а наши говорят им: «И вы не стреляйте», и ходим прямо на верх окопов, они и мы, ну, а батарейщики, их и наши, стреляют».

«На первый день пасхи и австрийские стрелки сходились вместе, поздравляли с праздником, гуляли между проволочных заграждений, а потом пошли в окопы: наши к ним, а они к нам, заключили между собой мир, друг в друга не стрелять. Так что по сие время оружейной стрельбы почти нет».

«Немцы одеты очень чисто, а наши солдаты разуты, раздеты и голодны. 18 апреля у нас выкинули белый флаг и красный; на красном было написано большими буквами: «Воюющих всех держав интересы». Только что велели поставить флаги, как немцы наши стали кричать: «Пан, иди на середину». Они стали говорить кое-что, они говорят: «Рус, не надо стрелять, надо мир». Наши ответили: «Совершенно верно, надо мир». Они говорят: «Нам нужней в 20 раз мир». Дали нам пачку папирос, потом наши офицеры были недовольны этим, дали знать батарее, которая разогнала. Ну, все-таки наши солдаты опять сошлись с немцами и до того начали вести дружбу: они к нам идут в окопы, а мы к ним; они вот уже около месяца ни одного выстрела не дают, только и кричат: «Русь, не стреляй». Перебрасывают прокламации, в которых тоже пишут, что если будете стрелять, то я буду отвечать вам энергично, ведь вы сами подумайте, кто от этого страдает — всецело пехота, как ваша, так и наша. А наши все-таки продолжают стрелять. Ну, все-таки в скором времени что-нибудь да получится. Солдаты все говорят, чтобы заключили мир, а начальство наше держится, чтобы вести войну до конца; что же теперь выйдет, — трудно сказать».

Из составленного Московской военной цензурой обзора фронтовых писем (братание) // Революционное движение в русской армии в 1917 г. (февраль-октябрь) М.: Наука, 1968. 91-92