Офицер неизвестной части пишет: «Вот что еще немного обидно — о нас, офицерах, все забыли, забыли о могучем элементе армии и напрасно».

Тоже: «Это время я перенес массу нравственных потрясений. Ты знаешь хорошо мои политические убеждения, да и не ты одна. И вдруг, что ты думаешь, меня хотели арестовать, как приверженца старого строя. Как тебе это нравится? Если бы был арестован при старом правительстве, то это было бы с их стороны и правильно. Офицеры меня не любят, да это и понятно, не могут люди забыть и простить, что я их сажал под арест за пьянство. В общем, все обстоит благополучно. Меня не арестовали, но только думали: это обстоятельство меня страшно расстроило и обидело. Меня хотели устранить от должности для того, чтобы гг. офицеры могли делать, что хотят. Среди офицеров пьянство непробудное».

Тоже: «Все довольны полученной свободой, но, к сожалению, масса мало понимает таковую; например, дисциплина пала в войсках, по крайне мере, на 50-60%, солдаты почти не слушаются офицеров и по отношению к ним ведут себя строптиво, а результат этот в бою может быть ужасный. Недалекое будущее нам покажет, как солдат, рабочий и крестьянин в деревне понимают эту свободу».

Тоже: «Переворот угнетающе действует на старых офицеров. Дисциплина в строю пала, она и до этого не была особенно строгой, а теперь совсем распустилась. Вообще поспешили у нас дать свободу. Солдат понимает свободу в ничегонеделании; когда хотят, то идут на занятия, а то устраивают себе праздники».

Тоже: «Настроение не из веселых. Виной тому общеполитические причины; боюсь за свою родину, за ее будущее. Главная вина в этом падает на Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, которые своими «приказами» внесли страшную дезорганизацию в армию; теперь они, увидев, что получается, говорят, что «приказы» относились только к Петрограду; но дурное дело сделано, разлад большой внесен. Если только у немцев не вспыхнет революция, наше дело может скверно кончится. Говорят, двум богам молиться нельзя, точно так же нельзя слушаться двух правительств, а тут получается такое явление: Временное правительство, которому мы присягали и которому мы служим, и второе, не, незаконное, — Совет рабочих и солдатских депутатов, которое своими «приказами» только сбивает людей с толку; тут надо присылать на фронт, а они в Петрограде без дела болтаются под предлогом «защиты свободы», на которую никто не хочет, не может и не станет покушаться, ибо тогда весь же народ встал бы против этого, а здесь войска очень и очень пригодились бы».

Революционное движение в русской армии в 1917 г. (февраль-октябрь) М.: Наука, 1968. С. 55-56.