…Едут, едут! Ура!.. – поднялось над толпой. Вдали урчали моторы. Всколыхнувшееся людское море вошло в берега. Каждый поспешил занять свое место.
Полным ходом въехали машины в огороженную солдатскими рядами площадь. Резкие слова команды, снова громовое «ура» и Керенский между нами.
<…>
За ним выскочил стройный, вертлявый юноша с мягкими кривыми и толстыми губами. Одет он был хорошо, даже изящно, но просто. Серый френч, кепи с козырьком – балконом и гетры на ногах придавали ему вид спортсмена. Лишь когда он снял фуражку, стоящие ежом и низко подстриженные сероватые волосы, да характерный нос, позволили узнать в нем «знаменитого вождя революции» — Керенского.
Как ветерок, пронесся шорох шепота в сгущенных рядах и все стихло. Ни слова, ни звука! Смолкли моторы и, казалось, застыла в напряженном ожидании жадная толпа, дощатая трибуна, ласточка в голубом небе и белая тупоносая «колбаса», висевшая на горизонте.
<…>
Облокотясь на перила трибуны, Керенский начал говорить, с каждым словом повышая темп речи. Я стоял близко. Не поддаваясь стадным настроениям, я не мог уловить ничего особенного в его словах. Он говорил больше мимикой, чем словами. Все содержание его речи сводилось к тому, что он рад видеть и констатировать, что армия здорова; что ему оклеветали ее совершенно напрасно, что с такой армией Россию ждет светлое будущее, затем, слегка коснувшись знаменитого «ножа в спину революции», он просил нас быть уверенными, что правительство в тылу сделает свое дело не хуже, чем мы на фронте. И если понадобится, то армии дадут возможность принять участие в водворении порядка в тылу. Пока же правительство достаточно сильно и от нас требуется только единодушие, братство офицеров и солдат, точное исполнение приказов, и, главное, решительность в наступлении. Я обратил внимание на то, что он ни единым словом не обмолвился о революционной организации – Совете Солдатских и Рабочих Депутатов. Повидимому, уже тогда Советы доставляли ему немало хлопот.
<…>
Зашумели моторы, толпа хлынула в сторону Тарнопольской дороги. Крики «Ура» вихрем заполнили воздух. Тучей сорвались кверху фуражки. Что-то фантастически неудержимое было в этой наэлектризованной толпе.
Машины скрылись за поворотом дороги, а мы, с неопределенными чувствами, но очень взволнованные, поплелись к своим частям, в окопы.

Кальницкий Я.И. — украинский писатель и публицист.

Кальницкий Я.И. От Февраля к Октябрю. Воспоминания фронтовика. Харьков: Гос. изд-во Украины, 1924. С. 36-37.