На следующий день, второго октября, мне принесли срочную телефонограмму из штаба полка. В телеграмме сообщалось, что в Единцах солдаты Нежинского полка вышли из подчинения и громят лавки. Предлагалось принять меры к недопущению подобных беспорядков в нашем полку.

Сходил к Мирошкину, передал ему «бразды правления», а сам опять в седло и по знакомой дороге, галопом в Единицы.

Ни дыма пожаров, ни перьев, летящих по воздуху, ни битых стекол и посуды, ничего из знакомых еще с детства погромных аксессуаров в Единцах я не нашел. В местечке было тихо и совершенно спокойно. Только людей на улицах несколько меньше, чем обычно.

Уже в центре, у нелегальных винных погребов, я наткнулся на несколько бочек с выбитыми доньями. Проехав немного дальше, я встретил несколько офицеров нашего и Нежинского полка, которые, обнявшись и покачиваясь, сильно пьяные, держали курс в неизвестном направлении.

На площади тыкались свечками солдаты патрулей и стерегли тишину. Где же погром?

От членов Нежинского Полкового Комитета узнаю подробности: Несколько солдат зашли в погребок, чтобы по обыкновению освежиться кисленьким и мутным, свежим бессарабским вином. По приказу командующего корпусом, генерала Шилинга, это было строжайше запрещено. Однако, приказ оставался приказом, а офицеры и, подчас, солдаты продолжали отводить душу в прохладных погребках, потягивая прямо из штофов холодное вино. Некоторые офицеры настолько специализировались в этом деле, что выпивали по два штофа в один прием. Но в злополучный день, начальство почему-то оказалось особенно старательным и дежурный по полку офицер с утра предпринял обход официально существовавших – нелегальных погребков, с целью поймать нарушающих приказ Шиллинга на месте преступления.

Увидев в одном из погребков выпивающих солдат, дежурный по полку арестовал их. Солдаты полицейской команды, которым он поручил отвести арестованных на гауптвахту, отпустили одного из солдат в роту за хлебом и табаком. Когда солдаты в роте узнали, что за вино арестовали своих ребят, они настолько возмутились таким очевидным нарушением установившихся в Единцах традиций, что, вместо всяких заседаний, митингов и обсуждений, схватили «шанцевый инструмент» и, кинувшись в знакомый погребок, вытащили бочки на улицу и выбив днища, выпустили вино.

Не нам, так пусть и офицеры не пьют! Кричали они при производстве этой сложной операции.

Разбив несколько винных бочек, солдаты успокоились и разошлись по своим квартирам. Но панически настроенное начальство по-своему использовало инцидент. Разослали всем, всем, всем телеграммы и телефонограммы о бунте и неподчинении. В телеграмме же, в штаб корпуса, попутно указали, что погром совершен про попустительстве комитета.

1)Кальницкий Я.И. От Февраля к Октябрю. Воспоминания фронтовика. Харьков: Гос. изд-во Украины, 1924. С. 147-149.

   [ + ]

1. Кальницкий Я.И. От Февраля к Октябрю. Воспоминания фронтовика. Харьков: Гос. изд-во Украины, 1924. С. 147-149.