Всю первую половину лета 1917-го года у нас в деревне дела шли сравнительно хорошо. Простейшее практическое соображение подсказывало мужичкам, что выгоднее предоставить помещику поработать за свой счет и затем осенью уже сразу воспользоваться плодами его трудов и затрат. Кроме того не совсем еще расшатались старые устои и действительно существовавшее уважение к нашей семье все еще удерживало крестьян от насильственных действий.

<…>

Перед отъездом обратно в Петроград я заехал на один день в Юраково. Это было последний раз как мне пришлось увидеть его во всей роскошной прелести июньского расцвета.

Вспоминаешь теперь свои родные прекрасные места с чувством острой и безнадежной грусти. Уж никогда не увидишь их в том же, дорогом сердцу виде, с тою же так хорошо знакомой и вечно новой прелестью. Вот жаркий полдень рабочего июньского дня. Глубокое, горячее синее небо с ленивыми, громоздкими, ослепительно белыми облаками. Солнце, солнце, везде солнце: и в открытом опустевшем от работ на время обеда поле и в тени старых лип и кленов в огромном родном саду. И тут оно победительно пронизывает зеленый густой покров и скачущими горящими пятнами играет по траве и дрожкам. Медленно возвращаются, помахивая хвостами, в усадьбу усталые рабочие лошади с весело переговаривающимися, верхами на них, рабочими мужиками и девками. Все устали, всем хочется есть, но всем хорошо и весело — потому что светит солнце, что время отдыха и утопления волчьего молодого голода. Накануне прошел дождь и все зеленое царство так и рвется и в ширь и в высь, радостью и любовью лаская душу своим животворящим цветом. Кажется что ты живешь со всем этим зеленым миром одной жизнью, что ты растешь и ширишься, радуешься и волнуешься вместе с этой, тобой взращенной нивой. Осмотрев лошадей и потолковав с приказчиком, разумным и добросовестным мужиком Тимофеем Поликарповичем, спешишь домой тоже голодный и усталый, и садишься за обильный и вкусный завтрак. С тобой тут близкие и дорогие люди, на душе тихо, светло и уверенно. А столько еще впереди интересного и важного; осень еще далека, а до нее еще сколько дела, любимого и удачливого. Нет ни усталости, ни скуки, ни сомнений, силы — хоть отбавляй, и веры в себя и в свое дело, в правоту и пользу его.

1)«Все кончено и никакие компромиссы уже невозможны…»: из воспоминаний Е.Е. Драшусова // Россия 1917 года в эго-документах: Воспоминания, М.: Политическая энциклопедия, 2015. С. 261-262.

   [ + ]

1. «Все кончено и никакие компромиссы уже невозможны…»: из воспоминаний Е.Е. Драшусова // Россия 1917 года в эго-документах: Воспоминания, М.: Политическая энциклопедия, 2015. С. 261-262.