Все больше и больше уясняется полная ненужность заседающего в Петрограде «демократического» совещания. Истинное лицо собравшихся на это вече уже давно известно всей стране, и ни одной новой черточки к их уже прочно установленной репутации все их разглагольствования не прибавят. Положительно в ужас приводит вся глубокая беспросветная бездарность нашей революции. Нет людей – вот к каrому общему выводу приходишь, перечитывая скучные, серые столбцы трафаретных фраз совещания, монотонных и однообразных, как капли осеннего дождя. Народ угрюмо и нехотя прислушивается к ним, и чувствуешь, как ирония относить по адресу этих демократических болтунов насмешливое присловье «мели Емеля, твоя неделя».

Жаль только, что эта Емелина неделя длится чересчур долго и совпадает с роковым кризисом русского государства. Престиж русской власти упал до того, что социал-демократическая «чудь белоглазая» в Финляндии инсценирует самочинное открытие балтийского сейма, нанося тем самым тяжкое оскорбление державным правам русского народа. Немцы «со всех сторон приходят с победами на землю русскую», а растление нашего воинства растет не по дням, а по часам, несмотря на все оптимистические заверения генерала Верховского. Нас жгут как раскаленным железом, презрительные взгляды наших союзников, имеющих право обвинять Россию в предательстве и клятвопреступлении. Внутри страны голод уже не угроза, а страшная действительность, имеющая место в столицах, дающая тон и настроение всему государству. Куда же дальше идти?

А там в Петрограде в Александровском театре какие-то пигмеи сидят и «без умолку все говорят, говорят, говорят»… Одни говорят минорным тоном, другие пытаются переходить на мажор, но это им плохо удается. Нет ничего яркого. Все совещание ведется в грязноватых, линючих красках. Чувствуется, что люди храбрились и ершились там за стеною, но стоит им заговорить на всю Россию, чтобы самая подленькая трусость оцепенила им язык и удержала от рискованных предложений и слов. Какое презрение накипает из душ к этим «генералам от революции».

<…>

Да, мы удивительно, чудесно терпеливы. Только с русской выносливостью можно по-философски относиться к окружающему, как это мы делаем. Без надежд, без просвета, без проблеска утешения, а все таки еще живем! Доколе, о Господи!

1)Московские ведомости, № 205, 1917.

   [ + ]

1. Московские ведомости, № 205, 1917.