<…> Был запрос, нет ли желающих офицеров в штурмовую команду. Я с Шуст[иковым] согласились лишь вместе, а иначе нет. Прап[орщик] Александров ушел в шт[урмовую] ком[ан]ду. Эх! Не блиндаж, а горе, да еще печка дымит, хоть маску надевай. Вся надежда на отпуск пропала, я перестал думать и об отпуске, и о командировке, т. к. тоже не надеюсь туда попасть.

Чуть не подстрелил своих разведчиков. Я пришел в секрет у про­волочного заграждения и начал вновь прибывшему объяснять устройство бомбы. Видим, шагах в 150 силуэты у проволоки. Я кричу: «Кто идет?» — молчат, я еще раз, опять молчат, солдаты направили туда винтовки, я револьвер, а оттуда кричат: «Свои!». Оказывается, они заблудились и, наверное, не желая себя открыть, не отвечали. Ведь подстрелили бы кого-нибудь.

А то пошли наши рот[ны]е разведчики в белых халатах, и с соседней роты тоже, на нейтральной полосе они столкнулись, кричит: «Кто?». Каждый думает, что немцы. Наши отвечают: «Свои!». Не верят, говорят: «Сдавайся!», тогда наш ун[тер]-оф[ицер] поднял вверх руки и пошел к ним, и тогда только они мирно разошлись.

1)«Господи, скоро ли кончатся наши муки!.»: дневник прапорщика К.В. Ананьева // Первая мировая: взгляд из окопа. М.-СПб.: Нестор-История, 2014. с. 204

   [ + ]

1. «Господи, скоро ли кончатся наши муки!.»: дневник прапорщика К.В. Ананьева // Первая мировая: взгляд из окопа. М.-СПб.: Нестор-История, 2014. с. 204