Тема революции 1917 года и пролетариата кажется полностью изученной и даже изрядно надоевшей из-за повышенного внимания в советский период. Советская власть, установившаяся после Октября, была официально рабоче-крестьянской, пролетариат был передовым и главенствующим классом при большевистской власти. В годы существования СССР не подвергалось сомнению, что основная масса рабочих стояла на большевистских позициях, это казалось логичным и естественным.

В реальности ситуация была не столь однозначной и гораздо более сложной. Действительно, пролетариат стал главной движущей силой революционных событий, составляли подавляющую часть среди сторонников радикальных изменений. Однако их взгляды очень сильно разнились, они оказывали поддержку совершенно непохожим силам, что и будет показано в статье.

Рабочие до революции. Иллюстрация из журнала «Пионер». 1955 год.

В данной статье мы попытаемся проследить отношение рабочих Российской империи к революции и  уделим внимание жизни рабочих до 1917 г.

Ввиду серьезных отличий между рабочими разных областей России далее будут рассмотрены как примеры Петроград – как город с наибольшей концентрацией пролетариата и его наибольшей политической активности – и Поволжье как регион, где пролетариат был рассеян по многочисленным производствам и начал интересоваться политикой довольно поздно.

Рабочий класс в его современном понимании начал складываться в России довольно поздно – во второй половине XIX в., только после отмены крепостного права. Именно после крестьянской реформы население деревни, получившие право свободного передвижения, стало уезжать в город на заработки. Это происходило, в основном, по причине малоземелья и безземелья крестьянства (наделы после реформы были повсеместно уменьшены), неплодородности почв и перенаселения. В результате этого процесса в крупных городах и в промышленных районах возникли скопления переселенцев, что позволило перейти к более обширному и эффективному производству.

В конце XIX века пролетариат складывается как отдельный класс, однако, многие его характеристики серьезно отличаются от таковых у немецких или английских рабочих. В силу того, что рабочий класс в России возник довольно поздно, а также географических и экономических особенностей, он представлял собой немногочисленную социальную прослойку, сконцентрированную в крупнейших городах и промышленных районах. Массово рабочие проживали только в Москве, Петрограде, на Донбассе и Урале. Совместный быт и труд такого количества пролетариата и определило его дальнейшее участие в общественной жизни, его особую роль в российской истории. Концентрация рабочего класса на больших  предприятиях была настолько сильной, что на момент революции в одном Петрограде насчитывалось 14 заводов-гигантов, в то время как во всей воюющей Германии их было 12.

Рабочие в начале XX века

Рабочие представляли собой крайне неоднородную и пеструю структуру. Совсем неверно представлять себе, что все они были людьми, уехавшими из деревни и порвавшими с ней связи. Большинство рабочих не только привносило черты деревенского быта в свою городскую жизнь, но и постоянно ездило в родные края. Многие из них воспринимали свою заводскую жизнь как временное обстоятельство, деревня оставалась для них доминантой в жизни. Достаточно упоминания их внешнего вида, чтобы понять, насколько это были деревенские люди.

Современники тех событий пишут, что рабочие редко появлялись в центре города, исключение составляли лишь те работники, у которых фабрики располагались в самом центре, как каретная фабрика Яковлева на Невском в Петрограде. Заметить появление рабочего было довольно легко – его одежда обычно резко выделялась на фоне других людей.

«На нем зачастую  были: рубашка-косоворотка (черная или цветная, иногда с вышивкой), подвязанная цветным шнуром, черная тужурка, брюки, заправленные в русские сапоги, на голове — картуз. Работницы ходили в простых ситцевых платьях с длинной юбкой, с платком на голове, на ногах — простые ботинки без застежек. Это был выходной туалет рабочего и работницы».

Владельцы заводов зачастую разрешали или даже поощряли заведение работниками участков и скотины неподалеку от места работы – это снижало недовольство среди них и удерживало от отъезда. Наиболее известным примером может служить Обуховский завод в Петрограде, рабочих которого их коллеги из других районов называли «коровниками». Дело в том, что руководство завода всячески способствовало постройке жилья и разведению скота работниками, чтобы больше привязать их к этому месту. Но в то же время в Петрограде среди рабочих было гораздо меньше выходцев из крестьян, чем в других регионах страны.

Картина Николая Касаткина — В семье рабочего

В среде рабочих шло активное расслоение, никакой единой «дружной пролетарской семьи» не существовало. Решающую роль играла специальность или отрасль производства, где трудился тот или иной работник. Существовало несколько факторов, которые очень четко разграничивали группы рабочих и влияли на их политические и житейские взгляды. Рабочие крупнейших производств имели мало общих интересов с занятыми в мелких компаниях или частными кустарями, пролетариат с государственных предприятий оценивали ситуацию в стране не так, как их коллеги с частных фабрик.

Выбор той или иной рабочей специальности уже мог дать некоторые сведения о человеке, а дальнейшая трудовая деятельность в соответствующей отрасли окончательно формировала его поведение и образ мыслей.

На примере рабочих Петрограда можно доступно выяснить, чем отличались друг от друга группы рабочих.

Двор на Выборгской стороне. 1900 год.

К первой русской революции окончательно сложилось несколько серьезно отличающихся друг от друга рабочих района Петербурга. На менталитет и предпочтения рабочих влияла не только специальность или величина предприятия, но даже географическое расположение производства, его близость или отдаленность от других пролетарских районов.

Несомненно, самым революционным и «прогрессивным» районом была Выборгская сторона, где располагались огромные заводы, занимавшиеся металлообработкой. Металлисты считались наиболее революционными рабочими города, большое количество занятых на производстве и отдаленность от непосредственного начальства были благоприятными факторами для распространения антимонархической агитации и пропаганды. Немалую роль играло то, что упомянутые заводы были частными по большей части – к негативному отношению к власти добавлялась неприязнь к владельцам. В их среде наблюдалась серьезная солидарность и довольно высокая грамотность. Многие авторы высоко оценивали их положение и перспективы в среде рабочего класса. Так, один либерально настроенный автор писал в 1911 г.:

«Рабочие механического производства всегда впереди всякого движения. Это аристократы рабочего класса, прогрессисты. Литейщики, механики, машинисты — все это народ развитой, с большой индивидуальностью, с довольно хорошим заработком…Во всяком случае эта группа рабочих может еще отчасти жить без особой жгучей нужды, при неустанной работе, конечно. Они могут снимать дешевую, но все же квартиру, раз они семейные люди. Жена может заняться домом. Есть очаг, которого лишены многие другие рабочие группы».

Мелкие и государственные предприятия отличались тем, что владельцы и работники чаще виделись и больше общались. Это затрудняло оппозиционную пропаганду по следующим причинам: на небольших заводах фабриканты зачастую больше заботились о рабочих, давали им премии, выходные, дарили подарки на большим праздникам и даже обеспечивали  участками земли для строительства и выпаса скота.

Рабочие Путиловского завода, 1913 год

На государственных предприятиях были сильнее развиты лоялистские и патриотические чувства, здесь мало находили отклик большевистские идеи, особенно о поражении в войне. Революционно настроенные рабочие на таких заводах были подвержены скорее эсеро-меньшевистскому влиянию. Эсеры и меньшевики имели большую поддержку по всем Петербургу, а в некоторых районах и имели господствующие позиции, например, на Пороховых заводах за Охтой.

Васильевский остров считался менее беспокойным местом, чем Выборгская сторона – здесь было меньше предприятий – однако близость университета и радикального студенчества вполне ставило его в один ряд с другими оппозиционными районами.

Обособленной группой стояли типографские рабочие. В политическом плане они занимали промежуточную позицию между революционными металлистами и аполитичными или лояльно настроенными работниками мелких мастерских и государственных предприятий. Полиграфическая деятельность имела свои особенности и требования. Грамотность среди трудящихся в этой области была почти тотальной, стабильный заработок и общение с представителями газет и журналов, образованными гражданами влияли на облик типографистов, они стремились к образу жизни образованных горожан, что зачастую было сопряжено с поддержкой партии кадетов. Революционные идеи были чужды для этой прослойки пролетариата.

Рабочие-полиграфисты одевались на работе более по-городскому, чем рабочие других профессий. Они работали без головных уборов, носили наряду с косоворотками рубашки с отложным воротником и даже галстуки. Брюки они носили большей частью навыпуск. Сапоги полиграфисты носили редко, чаще ботинки или штиблеты. Работали они не только в жилетках, но и в пиджаках; часто поверх своей одежды надели длинные блузы из черного и темно-синего сатина или чертовой кожи и нарукавники из тех же материалов.

Рабочие редко появлялись в центре города, исключение составляли лишь те работники, у которых фабрики располагались в самом центре, как каретная фабрика Яковлева на Невском в Петрограде. Заметить появление рабочего было довольно легко – его одежда обычно резко выделялась на фоне других людей. На нем зачастую  были: рубашка-косоворотка (черная или цветная, иногда с вышивкой), подвязанная цветным шнуром, черная тужурка, брюки, заправленные в русские сапоги, на голове — картуз. Работницы ходили в простых ситцевых платьях с длинной юбкой, с платком на голове, на ногах — простые ботинки без застежек. Это был выходной туалет рабочего и работницы.

Кузница на заводе Людвига Нобеля в С.-Петербурге.

Лучше других одевались старые кадровые рабочие металлообрабатывающей промышленности (особенно в Петербурге и в Москве) и типографские работники. Хуже всех были одеты шахтеры и строительные рабочие, среди которых было много сезонников, приходивших из деревни на заработки в город и сохранявших свой крестьянский костюм, включая лапти и чуни (плетенные из веревок лапти).

В других регионах страны ситуация значительно отличалась от петроградской. Такой концентрации пролетариата не наблюдалось практически больше нигде, большие заводы и фабрики были редкостью в таких районах как Поволжье, Сибирь, Кавказ. Относительно крупными центрами был Донецкий округ и Урал, где добывалось много полезных ископаемых.

Для примера возьмем Поволжье. Регион отличался тем, что здесь преобладали предприятия легкой и пищевой промышленности, а значит – сами фабрики были небольшими, широко применялся детский труд, условия труда были весьма тяжелыми. Естественно, забастовки и стачки местных рабочих носили, в основном, экономический характер. Стачки и демонстрации до Первой мировой войны редко носили политический характер, особенно в период после разгрома революции 1905 г. Некоторый перелом наступил в 1912 г. Например, в Саратове в том году прошло 10 стачек, из которых в 2 политических участвовало 3,5 тыс.чел., а в 8 экономических – всего 800. В крупных городах были очень сильны позиции эсеров – в Симбирске к концу первой русской революции насчитывалось около 600 членов местной партийной организации, в том числе 50 рабочих.

Условия жизни и труда рабочих оставляли желать лучшего, в начале 20-го века у основной массы пролетариата было очень мало прав, начальство позволяло себе различный произвол. В 1902 г. при обыске у рабочего судостроительного завода Севастопольского адмиралтейства было обнаружено сочиненное им стихотворение, в котором описывались порядки на заводе:

…Этот адмирал Лещинский

Обращается по-свински,

Выгоняет в шею вон,

Кто напомнит про закон.

Чрез Лещинского-осла

На получку нет числа,

Три недели ожидаем,

Очень часто голодаем.

Горько стало всем рабочим,

Нет свободы нам, как прочим.

Пикнуть не имеем права,

С нами коротка расправа.

Такое положение подавляющим до 1905 г. Особенно оно было характерно для провинции. Основная масса рабочих жила крайне ограниченно, они снимали так называемые «углы», то есть даже не комнаты, а их части, В столицах, однако, существовало другое положение дел, о чем уже было сказано выше. Верхушка рабочих вела не самую плохую и убогую жизнь. На примере  романа М.Горького «Мать» можно наблюдать, как рабочие их Сормова (тогда пригород Нижнего Новгорода) достаточно хорошо одеваются и получают. Жена главного героя имеет возможность не работать и живет за счет мужа.

Костюмы рабочего до революции из книги «История костюма» Каменской

Первая мировая война внесла значительные изменения во все жизненные сферы пролетариата. Пролетариат претерпел те же метаморфозы, что и другие слои русского общества. Прежде всего стоит затронуть вопрос численности рабочего класса. Война, с одной стороны, вызвала массовый отток мужчин на фронт, что привело к затуханию производства во многих областях и их замену на женщин там, где это было возможно. С другой стороны, многократно возросшие потребности тяжелой и оборонной промышленности привели к еще большей концентрации рабочих на крупнейших металлургических, военных и т.п.производствах, что имело далеко идущие последствия.

Если на 1 января 1914 г. в цензовой промышленности Петрограда было занято 242580 рабочих, то на 1 января 1917 г. их уже насчитывалось 384638, то есть на 58,6% больше. Начало войны породило массовые патриотические настроения, что резко снизило накал социальной борьбы. На государственных предприятиях господствовали оборонческие настроения, то есть эсеро-меньшевистская линия была подавляющей. С другой стороны, стачечные и революционные традиции металлистов передавались новичкам, таким образом, правительство России, проведя мобилизацию промышленности, парадоксальным образом расширило базу революционной пропаганды.

Преобладающим типом забастовок и митингов было выступление против тяжелых условий труда, либо за поднятие заработной платы, то есть выдвигались прежде всего экономические требования. Политические демонстрации были редкостью – как уже было сказано, господствовало убеждение о том, что борьба с самодержавием должна продолжиться после окончания войны. Эсеры, к примеру, полагали, что в России существуют уникальные возможности по построению крестьянского социализма, поэтому оборона страны от немецкого вторжения жизненно необходима для будущей революции и радикального изменения политического строя. Фактически единственной силой, стоявшей на позициях пораженчества и свержения царской власти были большевики, однако, их влияние было весьма небольшим.

В годы войны у многих рабочих окончательно отпали монархические и религиозные иллюзии, а ведь за 10 лет до этого, до первой революции, большинство рабочих очень почитало императора, вся вина за бедствия и неприятности возлагалась исключительно на хозяев, полицию, бюрократию. Процесс утраты ложных и наивных представлений начался с расстрела 9 января 1905 г.и окончательно завершился перед Февральской революцией.

1905 год. Рабочие кидают камни в жандарма.

Летом 1915 г. Произошло оживление оппозиционных настроений, что было обусловлено поражениями русской армии и началом продовольственного кризиса.

Февральская революция была бы невозможна без массовой поддержки пролетариата – это непреложный факт. Без масштабных митингов, стачек, забастовок, предшествовавших революции выступления оппозиции так бы и остались в рамках очередной вспышки гнева, которая была бы не в силах радикально повлиять на власть в России. На 1 января 1917 г. около 60 % рабочих столицы составляли металлисты – их традиционный революционный настрой и предопределил быструю победу революции.  Подобная ситуация наблюдалась и в других регионах страны, например, на улицы Саратова 3 марта вышли солдаты 3-го пулеметного полка, среди которых было много бывших рабочих-металлистов.

Нет нужды напоминать про ход революционных событий – масштабные выступления рабочих в те дни хорошо известны. Уже в последние дни февраля рабочие активно включились в процесс выборов в Петроградский совет. Пролетариат по всей стране также начал формирование этих органов прямой демократии, в некоторых регионах это происходило довольно активно, например, в Саратове, где 34 % населения города составляли промышленные рабочие.

Настрой подавляющей массы рабочих крупных заводов был однозначным: монархия отжила свое, нельзя было допустить воцарения брата Николая II. Об этом свидетельствуют многочисленные документы того периода, например, наказ рабочих Балтийского завода Петроградскому совету рабочих и солдатских депутатов содержал призыв немедленно арестовать царскую семью и не допустить ее высылки в Англию, они полагали, что это необходимо сделать «для предупреждения всяких попыток контрреволюции».

Актуальным также являлся вопрос об установлении республики, причем достаточно малый процент связывал этот момент с созывом Учредительного собрания, множество рабочих писали в Петросовет о том, что провозглашение республики необходимо в ближайшее время.

А.Ф. Керенский на Балтийском заводе летом 1917 года

Подавляющее большинство рабочих поддерживало Петросовет и с подозрением относилось к Временному правительству, вот, к примеру, что было сказано в решении общего собрания ситцена- бивной фабрики Воронина, Лютша и Чешера:

«Полнота власти должна принадлежать Совету рабочих и солдатских депутатов, а Временное правительство должно выполнять волю Совета». Особенно сильно эти настроения обострились во время Апрельского кризиса правительства, когда многие работники вышли на демонстрации и шествия по всему городу против ноты Милюкова и продолжений войны. Демонстранты, которые принимали участие в митингах в поддержку Временного правительства, были явно враждебны пролетариату, были отмечены столкновения и драки между этими демонстрациями.

Самоорганизация рабочих поражает своими масштабами. Пролетариат как будто уже давно был готов заявить о себе как о полноценном сплоченном классе общества и создать свое представительство, а революция просто развязала ему руки. «Уже в марте–апреле 1917 г. в Петрограде на заводских собраниях молодёжи были созданы «Исполкомы фабрично-заводских учеников». Основной целью этих объединений была необходимость защиты своих экономических интересов, правового положения и ведение культурно- просветительной работы среди молодёжи. Организаторами стали в основном молодые рабочие разных заводов. Так, П. Михайлов — Петроградский орудийный завод, на заводах Айваз и «Русский Рено» — И. Чугурин, на Путиловском заводе — В. Алексеев, Н. Андреев, на заводе врачебных изготовлений — С. Прохоров и П. Смородин и т.д.»

Первые заводские организации молодёжи — вспоминал П. Смородин — возникли в Выборгском районе. Здесь опять мы встречаемся с революционным настроем и дисциплиной рабочих-металлистов с Выборгской стороны.

Степень влияния рабочих на революционные события хорошо видна по количеству подобных фабрично-заводских комитетов и профсоюзов. Только в Саратове их насчитывалось 85 и 16 соответственно.

Николай Касаткин — Раненый рабочий

Влияние эсеров, меньшевиков и кадетов было среди рабочих страны весной 1917 г. подавляющим. Особенно такое явление наблюдалось в крупных городах. Массово открывались такие просветительские общества как «Труд и свет» в Петрограде. Их задачей было культурное просвещение рабочей молодежи, отдаление их от политики. Подобной политике активно противостояли большевики, которые обвиняли остальные партии в уклонении от борьбы за социализм и права рабочих. Крупнейшие заводы, такие как Металлический, Балтийский, Трубочный, Обуховский, избрали еще в марте в Совет практически исключительно эсеров и меньшевиков. В целом, в Петрограде в Совет было избрано более 200 депутатов.

Рабочие со всей страны присылали тысячи писем в Петроградский совет с просьбой прислать агитаторов и уполномоченных для того, чтобы организовать на местах новую власть. Послания поступали из Риги, Джанкоя, Бердянска, Самары, из действующей армии. Решительные действия рабочих столицы способствовали указу от 10 марта о введении в стране 8-часового рабочего дня.

Стремительное полевение рабочих началось уже весной того года – этому способствовали такие факторы, как резкое недовольство правительством во время Апрельского кризиса и недостаточные перемены в экономической сфере. Противоречия между рабочими и имущими слоями общества ярко проявились в ходе апрельских демонстраций, когда между сторонниками и противниками продолжения войны в Петрограде разыгрались потасовки и перестрелки. На заводах хозяева пытались тянуть с повышением заработной платы, многие производства просто закрывались — они не давали уже такой прибыли. Но умами рабочих все еще владели меньшевики и эсеры – это было как на крупных предприятиях, так и на более мелких объектах. Большевики встречали достаточно мало понимания на многих фабриках, особенно были им враждебны полиграфисты, традиционно более грамотные и зажиточные рабочие. Надо сказать,  что рабочие типографской сферы были последовательны в своей неприязни и отторжения большевиков, о чем свидетельствует уже после Октябрьской революции список тех предприятий, которые приняли резолюции против свершившихся событий. Об этом пишет Дэвид Мандель в книге «Петроградские рабочие в революциях 1917 года (февраль 1917-июнь 1918 гг.)»:

«Резолюции с отказом признать «большевистское правительство» были приняты рабочими Экспедиции заготовления государственных бумаг, типографий Министерства внутренних дел, Бюллетеня Временного правительства, газеты «Дело Народа», Екатерингофской типографии, а также исполнительным комитетом профсоюза картонажников и рабочими Городской электрической станции на Фонтанке. Этим исчерпывается список резолюций, враждебных новой власти, которые удалось обнаружить».

Июльский кризис Временного правительства способствовал массовому отходу рабочих от поддержки властей и постепенной большевизации пролетариата. Следующим ударом по лояльности пролетариата стал, безусловно, корниловский мятеж. В этой ситуации рабочие столицы проявили удивительное единодушие, ведь планы генерала Корнилова точно не коррелировали с интересами ни одной пролетарской группы.

Активная агитация большевиков, проходившая с весны, и целый ряд ошибочных действий эсеров и меньшевиков в правительстве и Петросовете способствовали росту поддержки партии Ленина и Троцкого – к моменту Октября большинство рабочих было настроено вполне лояльно по отношению к РКП (б). Причина поддержки пролетариатом большевиков была достаточно прозрачна – они призывали рабочих бороться до конца за свои права, не добиваться уступок у буржуазии а полностью ее свергнуть. В то же время эсеры и меньшевики занимали более неуверенную, уступчивую позицию, проявляли слишком сильную, по мнению рабочих, лояльность по отношению к Временному правительству. Таким образом, нерешительность эсеро-меньшевистского большинства и резкие лозунги большевиков сыграли свою роль.

Что почитать: 

Железнодорожные пути революции 

На изломе. Общественная атмосфера Февраля

Студенты в 1917 году 

Автор статьи:

Алексей Мишин