Автор статьи — Екатерина Мельничук. Статья подготовлена на основе доклада автора, представленного на круглом столе кафедры истории новейшей русской литературы и современного литературного процесса филологического факультета МГУ «Революция и литература. Взгляд через столетие».

29 июня 1958 года состоялось торжественное открытие памятника главному революционному поэту эпохи В.В. Маяковскому на одноименной площади (ныне Триумфальная). После официальной части состоялся митинг, на котором поэты и деятели искусства декламировали свои стихи и зачитывали речи в честь поэта, неожиданно мероприятие получило продолжение – из толпы начали выходить слушатели и читать свои стихи. Так зародилась традиция собраний 50-х-60-х годов, получивших название «На Маяке», тех, кто хотел свободно слушать и декламировать свои стихи. Подобная поэтическая волна прокатилась и по другим городам страны. Совсем недавно невозможно было себе даже представить, что в стране возможен настолько масштабный творческий подъем. Действительно на фоне культурного кризиса последнего сталинского десятилетия, когда театр, кино, выставки отвращали зрителей своим однообразием, новая эпоха, получившая с легкой руки И. Эренбурга название «Оттепель», повлекла за собой обновление культурной жизни страны.

Два знаковых события — смерть Сталина в 1953 году и XX Съезд, на котором Н. С. Хрущев произнёс свою знаменитую речь о культе личности Сталина, — стали основными рычагами перемен. В своем выступлении первый секретарь озвучил обновленную политическую линию партии, которую можно охарактеризовать как «возвращение к ленинским нормам социализма». Для части интеллигенции, которая не успела окончательно утратить веры в светлое будущее коммунизма, эта речь обладала гипнотизирующим свойством. Казалось, что стоит вернуться к основам, заложенным первыми революционерами, так страна очистится от сталинского прошлого и отправится навстречу светлому будущему. Подобная партийная установка наполняла революционные лозунги новыми смыслами.

XX съезд

Главный герой одного из культовых фильмов Оттепели «Застава Ильича» формулирует обновленный символ веры на вечеринке золотой молодежи в качестве альтернативы их снобистскому мировоззрению: «Я серьезно отношусь к революции. К песне Интернационал. К 37 году. К войне. К солдатам. К тому, что почти у всех, вот у нас, нет отцов».

В Театре на Таганке с аншлагом шли «Десять дней, которые потрясли мир». Вся страна с вдохновением следила за событиями на Кубе, отождествляя свой революционный опыт с борьбой жителей Карибского острова. Обновленная линия партии была подхвачена новыми кумирами эпохи – рупорами Оттепели – а именно такими поэтами, как А. Вознесенский, Е. Евтушенко, Р. Рождественский. «Вступаю в поэму, как в новую пору вступают…» — провозглашал авангардный поэт А. Вознесенский, который казался в то время воплощением В. В. Маяковского, и вместе с ним вся публика вступала в новую пору — в революционную Оттепель.

сцена из спектакля «Десять дней, которые потрясли мир»

На поэтических вечерах со сцены Политехнического музея, который не вмещал в себя всех желающих послушать стихи, поэты провозглашали новые ориентиры эпохи.  Обращались к теме нелегкой судьбы маленького человека с его бедами и невзгодами, к пережитому общему горю — войне, подхватывали новые лозунги власти и искали средства борьбы со сталинским прошлым в утопических идеалах, которые связывались с «революцией», «Октябрем», «коммунизмом» и «Лениным». Для них эти понятия уже стали мифологемами, они потеряли живую плоть, их замещали знаки — будёновка, красное знамя, строка революционной песни, имена известных революционеров, которые становились в их стихах эмблемами нравственной чистоты, самоотверженности, свободы и справедливости. Роберт Рождественский гордился тем, что его назвали в честь известного революционера Роберта Эйхе, чья судьба являлась примером несокрушимой веры в революционную идею:

«От боли, от обиды напрягутся мышцы.

Но он и тогда не дрогнет, все муки стерпя.

В своем последнем крике, в последней самой мысли,

Товарищ Революция, он верил в тебя!».

Тема беззаветного служения революции раскрывается в стихотворении Е. Евтушенко «Когда мужики ряболицые…»: «Вступаю за вами в бой, и, беспартийный парень, я, революция, твой!». Главный страх, который испытывает лирический герой: «Мне страшно, что революцию хоть в чем-нибудь подведу». Ему вторит Р. Рождественский: «…Когда в наше сердце нацелены были «поларисы». В газетах тревожно топорщились буквы колючие. А мы проверяли себя правотой Революции!» (Р. Рождественский. «Письмо в тридцатый век» 1963-1964г.). Творческое начало революции воспевает А. Вознесенский: «У поэтов и революционеров одинаковые черепа!» Поэтично кроить вселенную!».

Роберт Рождественский

В конце 50-х – начале 60-х гг. помимо внутреннего источника горения революционной идеи повеяло романтикой революции извне, а именно с Запада.

Захватив власть на Кубе в 1959 году, Фидель Кастро провозгласил свершившеюся революцию социалистической в 1961 году. После этого события наладилось не только тесное сотрудничество между двумя державами, но Кубинская революция стала для советского народа метафорой революции Октябрьской, что что привнесло новые смыслы в поэтические образы, создающие мифологию шестидесятников о революции. Отныне Куба расшифровывалась: Коммунизм у Берегов Америки1)Петр Вайль, Александр Гейнис 60-е. Мир советского человека. — М.: ACT: CORPUS, 2014 С. 77. «Фидель, возьми меня к себе солдатом Армии Свободы», — взывал Евтушенко. Портреты Фиделя и Че висели почти в каждом доме: «Хозяйка, встречая, кивала…И в каждой квартире с портрета глядел спокойный Эрнесто Гевара…». (Р. Рождественский «ЧЕ»). Эрнесто Че Гевара становился похожим на советских комиссаров: «Вы очень похожи, товарищ министр, на наших больших комиссаров, Им совесть велела, Их горе зажгло. Они голодали и стыли. Но шли с Революцией так же светло, как реки идут на пустыню». (Р. Рождественский «ЧЕ»). Один из главных западных писателей Оттепели, Э. Хемингуэй, был связан с Карибским островом: «Когда-то здесь Хемингуэй писал «Старик и море», а, может, было бы верней назвать «Старик и горе»? А теперь благодаря стихам Е. Евтушенко с островом были связаны: «Но чтоб не путал я века и мне потом не каяться, здесь, на стене у рыбака, Хрущев, Христос и Кастро!» (Е. Евтушенко «Хемингуэевский герой»).

Шестидесятники благодаря Кубинской революции не только заново переживали собственное прошлое, но и извлекали полезный опыт далекой страны для борьбы с внутренними врагами. Например, в своей речи Е. Евтушенко на встрече руководителей партии с деятелями искусства 7 марта 1963 г, организованной после скандальной выставки в Манеже «30 лет МОСХ», призывает Н. С. Хрущева признать абстрактное искусство. При этом апеллирует к первому секретарю тем, что сам Фидель Кастро увлекается абстракционизмом, и «кубинское абстрактное художество помогает революции»2)Герчук Ю. «КРОВОИЗЛИЯНИЕ В МОСХ», или Хрущев в Манеже 1 декабря 1962 года — М.: Новое литературное обозрение. 2008 С. 266 — 267.

Фидель Кастро и Никита Хрущёв

В 1961 году Н. С. Хрущев еще не утратил кредит доверия. Страна продолжала верить его громким лозунгам, что: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме», — стоит только до конца расправиться с внутренними врагами, которые ставят палки в колеса на пути к коммунизму. Вдохновленные его речью на XXII Съезде поэты Оттепели устремились с новой силой бороться с сумеречным прошлым, основанным на культе личности Сталина.  Е. Евтушенко сравнивает прошлое с «мертвой рукой»: «Мертвая рука прошлого, крепко ты вцепилась в нас. Мертвая рука прошлого ничего без боя не отдаст». Поэта еще не покидает вера в то, что в скором времени удастся освободиться от гнета: «Но раздавят временное в крошево тяжкою пятой своей века. Мертвая рука прошлого, все-таки ты-мертвая рука (Е. Евтушенко «Мертвая рука». 1962). Активизировалась борьба с наследниками Сталина, которые якобы препятствовали дальнейшей либерализации и инициативам Н. С. Хрущева: «Наследников Сталина, видно, сегодня не зря хватают инфаркты, Им, бывшим когда-то опорами, не нравится время, в котором пусты лагеря, а залы, где слушают люди стихи, переполнены…». (Е. Евтушенко «Наследники Сталина»). На это лидер партии, в частности, жаловался А. Т. Твардовскому на их личной встрече в октябре 1962: «Аппарат срывает борьбу с культом личности. Литература же эти вопросы ставит»3)Лакшин В. «Новый мир во времена Н. С. Хрущева». — М. 1991 С. 68.

Н. С. Хрущев, несмотря на создаваемый оттепельный образ политика, радеющего за перемены, окруженного врагами — сталинистами, едва ли был способен провести действительно радикальные реформы. И это проблема не конкретного политика, а в целом всей системы управления государством.  Когорта политиков, включая и самого Н. С. Хрущева, возвысившая в сталинские времена, была не способна мыслить и действовать вопреки основам государственной системы, заложенным в сталинское время. В этом смысле красноречивы строки из стихотворения Е. Евтушенко, написанное поэтом после XXII Съезда, «Наследники Сталина», что, в сущности, любой может оказаться наследником Сталина, и преодоление культа личности требует больше времени и усилий: «Мы вынесли из мавзолея его. Но как из наследников Сталина Сталина вынести? Иные розы в отставке стригут, а в тайне считают, что временна эта отставка, Иные и Сталина даже ругают с трибун, а сами ночами тоскуют о времени старом…».

Евгений Евтушенко

К концу правления Н. С. Хрущева стало очевидно, что курс направленный на либерализацию исчерпал себя. Памятный 1962 год связал первого секретаря с угрозой войны, Карибским кризисом и разгромом экспозиции художников-авангардистов на выставке, посвященной 30-летию МОСХа. После разгрома 7 и 8 марта 1963 г. были организованы встречи с интеллигенцией лидера партии, на которых партийному осуждению подверглись не только участники выставки, но и сочувствующая интеллигенция. О том, что Оттепель официально закончилась, прозвучало в речи Н. С. Хрущева, адресованной А. Вознесенскому, которого обвинили в антисоветских взглядах: «Можете сказать, что теперь уже не оттепель и не заморозки — а морозы. Да, для таких будут самые жестокие морозы…»4)Выступление Вознесенского А. А. на встрече руководителей партии с деятелями искусства 7 марта 1963 г. // http://avmalgin.livejournal.com/709165.html. Поэт в свое оправдание зачитывает стихотворение «Секвойя Ленина», пронизанное непоколебимой верой в Ленина и его идеи. В «автомобильной Калифорнии, где солнце пахнет канифолью» посажена секвойя Ленина, которая «корнями тянется в Москву…». Её выкорчёвывают, но она не покидает Землю: «секвойи нет, и есть она…». Не случайно А. Вознесенский обращается к образу вождя революции. Призывы Н. С. Хрущева к возврату к ленинским принципам управления государством воскрешали с новой силой культ Ленина, что отразилось в поэзии того времени. У А. Вознесенского Ленин — гений, движимый надличностными ценностями, — давно освободился от оков человеческого тела и возвысился до трансцендентной сущности. Так, у Вознесенского Ленин переселяется в Ульянова и заставляет его: «Но вот в стране узкоколейной, шугнув испуганную шваль, В Ульянова вселился Ленин, Так что пиджак трещал по швам! Он диктовал его декреты. Ульянов был его техредом…И часто от бессонных планов, упав лицом на кулаки, Устало говорил Ульянов: «Мне трудно, Ленин. Помоги!»» (А. Вознесенский. «Я в Шушенском. В лесу слоняюсь»). В то же время А. Вознесенский, очеловечивает образ вождя, сокращая дистанцию между народом и гением. В поэме «Лонжюмо», в которой действие происходит на лесопильне, Ленин становится бок о бок с рабочими и занимается нелегким трудом: режет, пилит, стругает. Бытовые сюжеты поэмы олицетворяют переустройство мира: «Ленин был из породы распиливающих, обнажающих суть вещей». Ленин и революции в данном контексте синонимичны.

Противопоставление ленинских принципов «коллективного» управления государством и сталинских, основанных на культе личности, рождали новый миф Оттепели: «хороший Ленин, плохой Сталин», а идеалы первых революционеров, попранные политикой Сталина, казались привлекательнее. Однако эти идеалы, декларируемые поэтами Оттепели, ничего общего не имели с «реальными ленинскими нормами», ничуть не менее террористическими, чем сталинские. Однако В. И. Ленин с его, например, нэпом и искренним нежеланием лезть в дела культурные давал хоть какое-то пространство для гуманитарного маневра, чем культура Оттепели и воспользовалась5)Оттепель/ Гос. Третьяковская галерея. — М. 2017 С. 151.

Выставка 30 лет МОСХа

Парадокс эпохи заключался в том, что, с одной стороны, верхние эшелоны власти не были готовы к коренным переменам, к конструктивному диалогу с интеллигенций, расширению границ закостеневшего понятия соцреализм, поэтому дальнейшая либерализация была невозможна. С другой стороны, поколение шестидесятников, выросшее в утопически-оптимистическом мире советских лозунгов, не могло сомневаться в правильности выбранного пути, по которому идёт страна. В то же время представители этого поколения не могли избавиться от ощущения, что позитивно-восторженная картина действительности не соответствует реальному положению дел. Из обостренного чувства гражданского долга интеллигенция стремилась раскрыть правду о времени, обличить недостатки теми средствами, которые в их арсенале имелись. В лирике правда о времени открывалась через постижение правды о человеке в собственно лирическом преломлении, а именно через открытие драматизма внутренней, душевной жизни своего лирического героя. Лирический герой Р. Рождественского мучительно переживает: «Люди — винтики… Сам я винтиком был. Старался! Был безропотным. Еле видимым. Мне всю жизнь за это расплачиваться!» (Р. Рождественский «Винтики») или лирический герой Е. Евтушенко признается: «Я страшней обнищал — я душой обнищал. Ты прости, что так много тебе обещал…». (Е. Евтушенко «Ирпень»). Способность признаться в своих слабостях, освободиться от парализующего страха, насаждаемого сверху, выйти из состояния апатии и перейти к действию — качества, присущие лирическому герою Оттепели. «Я не верю, — хоть жгите, —  не верю в бессловесный винтичный разум! Я смирению не завидую, но, эпоху понять пытаясь, — я не верю, что это винтики с грозным космосом побратались…» — провозглашает Р. Рождественский.

Освобождённому от страха герою оттепели не суждено было окончательно преодолеть угнетённое сознание и восторжествовать. Эпоха застоя, наступившая с приходом к власти Брежнева, затормозила процесс дальнейшего освобождения. К середине 1960-х годов надежды на обновление путем восстановления мифических «ленинских норм» угасли, стало ясно, что сама политическая система неспособна быть человечной.  В сложившейся ситуации поэзия Оттепели с её гражданским пафосом, нравоучительным посылом и стремлением «жечь глаголом сердца людей» утратила запас доверия. Слушатель и читатель переставал верить громким словам и призывам. Так, Е. Евтушенко призывает, чтобы его услышали, но сталкивается с глухой стеной непонимания: «Граждане, послушайте меня… «Граждане не хочут его слушать. Гражданам бы выпить и откушать и сплясать, а прочее — мура!». Все чаще звучат мотивы усталости, нервного напряжения: А. Вознесенский «Тишины хочу, тишины… Нервы, что ли, обожжены? Тишины…», Р. Рождественский «Нервы, нервы, каждый час — на нерве! …Что слова?! Слова теперь — как в бочку! Все неважно, если век изломан…». С середины 60-х поэзия «шестидесятников» перестает существовать как целостное художественное течение.  Пражская весна 1968 года вбила последний гвоздь в давно заготовленный гроб Оттепели. Свои чувства, выражающие переживания интеллигенции, выразил Е. Евтушенко в поэме «Танки идут по Праге», написанной спустя три дня после события: «Чем же мне жить, как прежде, если, как будто рубанки, танки идут по надежде, что это — родные танки? Пусть надо мной — без рыданий — просто напишут, по правде: «Русский писатель. Раздавлен русскими танками в Праге»».

Читать также: 

Последний советский юбилей Революции. Как отмечали в 1987 году семидесятилетие Октября

Современная художественная литература о Революции. Возвращение в 20-е годы?

   [ + ]

1. Петр Вайль, Александр Гейнис 60-е. Мир советского человека. — М.: ACT: CORPUS, 2014 С. 77
2. Герчук Ю. «КРОВОИЗЛИЯНИЕ В МОСХ», или Хрущев в Манеже 1 декабря 1962 года — М.: Новое литературное обозрение. 2008 С. 266 — 267
3. Лакшин В. «Новый мир во времена Н. С. Хрущева». — М. 1991 С. 68
4. Выступление Вознесенского А. А. на встрече руководителей партии с деятелями искусства 7 марта 1963 г. // http://avmalgin.livejournal.com/709165.html
5. Оттепель/ Гос. Третьяковская галерея. — М. 2017 С. 151