Несмотря на революцию, тяжелое экономическое положение, беспрецедентное ослабление армии, к лету 1917 г. Россия еще оставалась активным участником мировой войны. Фронт от Балтики до Черного моря продолжал сковывать германские и австрийские дивизии. Солдаты уже отказывались идти в атаку, но еще и не расходились по домам. Командование по обе стороны фронта старалось поддерживать стратегическую паузу, используя её в своих интересах. Германия перенесла тяжесть боевых действий на Западный фронт в надежде разгромить Англию и Францию. Россия же просто пыталась собраться с силами и начать распутывать клубок внутренних проблем. Но отсидеться в окопах самой «демократической» армии в мире было не суждено. В июне русские войска перешли в своё последнее отчаянное наступление.

Летнее наступление на Восточном фронте планировалось уже в конце 1916 г. На межсоюзнической конференции в Шантильи в ноябре 1916 г. союзники по Антанте приняли решение продолжать согласовывать свои действия для скорейшей победой над Тройственным союзом. Общий замысел операции был утвержден Николаем II в январе 1917 г., почти за месяц до Февральской революции. Отречение царя оставило план почти без изменений.

Из журнала «Огонёк». Июньский номер.

Как и во время кампании 1916 г., основной удар предполагалось нанести силами Юго-Западного фронта. Основной целью наступления был выбран город Львов, который предстояло штурмовать 11-й и 7-й армии. Вспомогательные удары наносились в направлении Калущ и Болехов. Перейти в наступление должен был и Румынский фронт, которому предстояло очистить от противника Фокшаны и занять Добруджу. Северный и Западный фронт ограничивались отвлекающими ударами.

Как и во время Брусиловского прорыва, основной удар русской армии приходился на австро-венгерские части. Не без оснований они рассматривались союзным командованием слабейшими по отношению кайзеровской армии по всем боевым параметрам. Для русских частей, едва восстановившихся после наступательных действий лета 1916 г., они считались соизмеримым противником.

Из журнала «Лукоморье»

Революция и отречение царя на какое-то время остановили работы по подготовке наступления. Однако почти сразу после некоторой внутренней стабилизации, вопрос о продолжении войны стал основным в политической повестке дня. До радикальных формулировок вроде «Ни войны, ни мира, а армию распустим» было еще далеко, но необходимость продолжать боевые действия вызывала ожесточенные дискуссии в обществе и среди военно-политического руководства.

Весной 1917 г. пораженческие позиции большевиков уже не были уделом узкой группы маргиналов, как в начале войны, но еще не трансформировались в по-настоящему популярную среди широких масс идею. Впрочем, не осталось и следа от ура-патриотических настроений 1914 г. Потери и лишения лишили войну романтического ореола и с ней хотели покончить как можно скорее. Прибывающее на фронт пополнение все меньше понимало цель, ради которой необходимо рисковать своей жизнью.

Запись волонтёров в ударные батальоны в Петрограде. Из журнала «Нива».

Некоторое пробуждение новых надежд вызвала революция и отречение царя. Многие офицеры полагали, что теперь со сменой верховного командования руководство фронтом будет гораздо эффективней. Такие военачальники как Алексеев, Брусилов, Корнилов и др. пользовались в армии и обществе значительным авторитетом и теперь, после революции, они, казалась, обрели необходимую свободу действий.

Общественные настроения метались от желания закончить войну как можно скорее и любой ценой до намерения сделать это, сохранив лицо перед союзниками и самим собой. В качестве своеобразного компромиссного варианта получил популярность лозунг «оборонительной» войны без активных наступательных действий, нелепость которого бросалась в глаза даже современникам. Установившееся с конца 1916 г. затишье на фронте создавала наивную иллюзию возможности продлить этот состояние до тех пор, пока судьба войны не решиться на Западном фронте или за столом переговоров. Продолжавшиеся по всему фронту братания, казалось, свидетельствовали об аналогичных настроениях и у противника.

Обучение женщин, записавшихся в «батальон смерти». Из журнала «Искры».

Однако компромиссным данный вариант мог считаться лишь на непродолжительное время. В отдаленной перспективе он не устраивал ни Временное правительство, ни солдатскую массу. Для правительства затянувшееся затишье грозило обернуться неудобными вопросами со стороны союзников, которые планировали свое наступление исходя из ситуации на Русском фронте. Солдаты же, в основном из крестьян, получали из своих деревень известия о начавшемся переделе земли и собственности помещиков. Сидеть в окопе без видимой на то причины, пока твоему соседу достаются лучшие куски земли и леса – с таким раскладам мириться не хотел никто. Наконец, поражение русской армии у реки Стоход в конце марта 1917 г. показало, что противник готов перейти к наступательным действиям и отсидеться в глухой обороне может и не получиться.

Наступление должно было показать, что русская армия даже с солдатскими комитетами представляет собой грозную силу, а революция только укрепила боевой дух. «Маленькая победоносная война» внутри большой войны, где дела шли все хуже и хуже, выглядела вполне достижимой задачей. Тем более успехов в экономике в обозримом будущем ожидать не приходилось. Движение линии фронта в сторону противника позволило бы создать базовый позитив на фоне сплошных неудач и провалов во внутренней политике.

Из журнала «Лукоморье».

Правительство приложило массу усилий для мобилизации военнослужащих. В полковых комитетах руководящие позиции заняли офицеры или патриотично настроенные солдаты, поддерживающие идею наступления. Газеты обличали большевиков и пораженцев. Карикатуры представляли солдат на фронте самоотверженными воинами, нуждающимися в поддержке всей страны для достижения победы. Формировалось нужное общественное мнение, в немалой степени состоящее из завышенных ожиданий, шапкозакидательства и ура-патриотизма.

Военный министр Керенский сосредоточил все свое ораторское мастерство для воодушевления фронтовиков. В течение многих дней он объезжал на автомобиле воинские части, выступая с речами. Сложно сказать насколько его слова возымели действие на солдат, однако именно в это время в ход пошло его ироничное прозвище «главноуговаривающий». В некоторых частях стремление Керенского воодушевить войска сталкивалось с «демократическими» принципами новой армии, в поддержку которых он некогда столь активно выступал. Подобный эпизод приводится в дневнике инструктора Первой школы подготовки прапорщиков Иосифа Ильина:

В гренадерском полку вышел казус – после речи Керенского выступил штабс-капитан Дзевантовский, который заявил, что полк наступать не будет, и, разумеется, встретил горячее сочувствие всех солдат, которые начали галдеть, что никакого наступления не надо. Тогда Керенский, видя, что начинает становиться слишком шумно, закричал:

— Командир полка, потрудитесь водворить порядок!

С двумя адъютантами в великолепном автомобиле Керенский обычно становится на сидение и начинакет, захлебываясь, по-актерски говорить. Он призывал к наступлению, говоря, что раньше «вас гнали плетью и пулеметами, а теперь вы должны идти добровольно, чтобы мир увидел, на что способен свободный народ». И этот шут гороховый, с одной стороны, разрушает и уже разрушил всякую дисциплину, с другой, как чуть что, кричит: «Командир полка, потрудитесь!!…»

Создавались специальные ударные батальоны, «батальоны смерти», в которые записывались солдаты и офицеры, желавшие первыми перейти в наступление (или в принципе согласные наступать). В отличие от штурмовых частей в кайзеровской армии они не имели особой подготовки или вооружений. Их «штурмовой» характер определялся исключительно высоким боевым духом и готовностью выполнить любой приказ без обсуждения.

Портрет М.Л. Бочкарёвой, командира женского «батальона смерти». Из журнала «Нива».

Тогда же формируются и получившие широкую известность женские батальоны, по странной логике руководства призванные поднять боевой дух сражающихся мужчин. В реальных боевых действиях принял участие лишь один из них, показав хорошие боевые качества. Но серьезными были у потери женщин-военнослужащих, которые производили особенно тягостное впечатление. В дальнейшем женские батальоны использовались только для тыловой службы, после чего они утратили былую популярность у патриотически настроенных представительниц прекрасного пола.

После нескольких переносов сроков 18 июня войска Юго-Западного фронта перешли в наступление. Результаты первых боев давали повод для осторожного (а на деле – преувеличенного) оптимизма. Благодаря отличной работе артиллерии и троекратному численному превосходству на участках прорыва, а также высокому моральному духу ударных частей, русской армии удалось существенно продвинуться вперед и занять несколько линий обороны противника. Потрепанные австрийские войска отступали, германское командование срочно направило на опасные участки свои резервы.

Однако первые успехи оказались и последними. Наступательный порыв ударных частей не был поддержан основной пехотой. Вместо атаки солдаты шли на митинги, где обсуждали приказы и отказывались наступать. Заняв ближайшие позиции противника, солдаты считали дело сделанным и не хотели идти дальше. В результате, замысел операции был сорван.

Слева на момент июньского наступления Верховный главнокомандующий А.А. Брусилов, справа — Военный и морской министр А.Ф. Керенский. Из журнала «Огонёк».

Оправившись от первоначального шока, 6 июля австро-венгерские и германские части перешли в контрнаступление. Лишенные организационного и морального стержня, русские части спешно отходили. Местами отступление переходило в беспорядочное бегство, сопровождавшееся мародерством и грабежами. Только решительные меры генерала Корнилова позволили навести условный порядок и восстановить линию фронта. Остатки ударных частей были сняты с фронта и направлены в тыл для отлова дезертиров. Тысячи бегущих солдат были задержаны.

Почему летнее наступление русской армии закончилось провалом?

Причин этому можно найти настолько много, что становится удивительно, как вообще русские войска смогли добиться локального успеха на первых этапах наступления. Безусловно, главной причиной можно считать нарушение командных цепочек в войсках, развал дисциплины и уважения к офицерам. Армейские реформы Временного правительства, дали возможность солдатской массе открыто оспаривать приказы командиров. В этих условиях любое военное планирование выглядело бессмысленным. Увещевания Керенского не производили впечатления даже на сторонников наступления, которые действовали скорее из патриотических чувств, чем из желания продемонстрировать миру эффективность демократической армии. На митингах солдаты с готовностью голосовали за «войну до победы», но, столкнувшись с упорным сопротивлением противника и, тем более, его контрнаступлением, быстро вспоминали про армейскую демократию и отказывались воевать.

А.Ф. Керенский приветствует московские войска. Из журнала «Искры».

Никуда не исчезли и проблемы, сопровождавшие русскую армию все годы Первой мировой войны. Система снабжения отставала от запросов фронта. Общее расстройство транспорта после революции только усилилось. И хотя кризис со снарядами в артиллерии был в значительной степени преодолен, он так и не был снят окончательно. Войска испытывали дефицит продовольствия и вооружения. 35% артиллерии, поставляемой союзниками, имело дефекты и не могло использоваться в бою.

Совсем плохо было с моральным состоянием армии. Боевой дух «ударных» батальонов был высок. Но командование сделало большую ошибку, искусственно отделив здоровые армейские кадры от остальной массы военнослужащих. В пехотных частях не осталось никого, кто мог бы содержательно возразить пацифистской или пораженческой агитации. Высокие потери в «ударных» батальонах лишили армию остатков лояльного Временному правительству фундамента. Только на Юго-Западном фронте потери составили 271 075 человек убитыми и ранеными. Восполнить их было уже невозможно.

Раненые в бою из женского «батальона смерти» в лазарете. Из журнала «Нива».

Идея продолжения войны потеряла последних сторонников. Офицеры еще могли рассуждать в стратегических категориях и сражаться за проливы и русский флаг над Царьградом (или хотя бы из-за обязательств перед союзниками по Антанте). Солдатам из далеких деревень подобные аргументы мало что объясняли. Особенно, когда родные в письмах рассказывают о том, как много добра вынесли односельчан из усадьбы ненавистного (или непутевого) помещика и как заново поделили землю с угодьями. Настоящий фронт был там: в Сибири или центральных губерниях, а не на западной окраине бывшей империи или в австрийской Галиции.

По мнению многих исследователей, именно провал летнего наступления 1917 г. предопределил крах Временного правительства, лишив его опоры в армии и обществе. Аналогичного мнения придерживался и вождь большевиков В. Ленин. Большая проигранная война перешла в безоговорочное наследство молодой демократической России от России царской.

Что почитать

Братания на Восточном фронте Первой мировой войны: что это было

А.Ф.Керенский — актер на революционной сцене

Русская армия в начале 1917 года

Кавтарадзе А. Июньское наступление русской армии в 1917 году // Военно-исторический журнал № 5. 1967.

Нелипович С.Г. Фронт сплошных митингов. Обобщенные архивные данные об июньском наступлении 1917 года войск Юго-Западного фронта // Военно-исторический журнал, №2. 1999

Жилин A.П. Последнее наступление. М.: Наука, 1983.

Автор статьи:

к.и.н. Артём Соколов