Гайдаровский форум, проходящий в стенах РАНХиГС в девятый раз, поражает своим размахом, уровнем организации и экспертов. Определённо, конференция может считаться важнейшей научно-прикладной дискуссионной площадкой страны, её заслуженно называют «Российским Давосом». Ведущие экономисты, политологи, социологи обмениваются опытом с представителями крупного бизнеса и чиновниками самого высокого ранга. Конечно, конференция имеет определённый идеологический крен – недаром форум назван в честь спорного, но влиятельного государственного деятеля России 1990-х годов, инициатора либеральных реформ Егора Гайдара. Но значение форума преуменьшать нельзя – именно здесь обсуждаются самые актуальные и животрепещущие вопросы общественной важности с участием именитых академических учёных. В этом году у Гайдаровского форума был подзаголовок «Россия и мир: цели и ценности».

Второй год подряд на Гайдаровском форуме обсуждали вопросы, связанные со столетием 1917 года. Если в прошлом году на повестке стояло предстоящее столетие революции, то на нынешнем форуме подводили итоги юбилея. Экспертная дискуссия называлась «Революция 1917 года: уроки через 100 лет». Участвовали главные западные исследователи проблематики 1917 года и смежных периодов, а также директор института истории РАН Юрий Петров и депутат Госдумы Елена Панина. Вызывало недоумение отсутствие отечественных историков – впрочем, Владимир Булдаков, возможно, самый авторитетный из современных российских специалистов по 1917 году, произнёс небольшую незапланированную речь. Формат дискуссии был такой – спикеры поочерёдно тезисно высказывались про 1917 год в основном в научном ключе.

Юрий Петров

Директор института истории РАН Юрий Петров, начавший дискуссию, затронул вопрос терминологии. На данный момент в научной среде, отметил Петров, имеется тенденция использовать понятие «Великая российская революция». «Великая российская революция» включает в себя события и Февраля, и Октября 1917 года, и последующую гражданскую войну. Верхней границей «Великой российской революции» служит дата образования СССР, то есть 30 декабря 1922 года. Директор РАН отметил, что хоть государство и не уделило много внимания столетию, юбилей стал действительно социально значимой темой. В то же время уровень массовой культуры, посвящённой революции, был крайне низок – в качестве показательного момента у сериалов, вышедших на главных каналов про революцию, не было даже профессиональных историков-консультантов. Также Петров назвал Российскую революцию «трагедией».

Елена Панина

Выступление Елены Паниной, депутата Госдумы, было противоречивым в духе отношения современной власти к событиям 1917 года. Она тоже назвала революцию «трагедией» и обратила внимание на «некие внешние аспекты революции». Вместе с тем, Панина признала в качестве причин революции раскол элит, коррупцию, трудности управления страной, но не социальные проблемы, при этом подчеркнув, что «Россия того времени не была банановой республикой». Депутат утверждала, что Россия была отброшена на сто лет назад. Но быстро восстановилась.

Панина рассказала, что в юбилейных мероприятиях, посвящённых революции, участвовал только один комитет Госдумы, комитет по международным делам. Причём, как особо отметила Панина, в мероприятиях участвовали «потомки эмигрантов первой волны». На мероприятии Панина не задержалась. Её место в буквальном смысле занял Булдаков.

Шейла Фицпатрик

После Паниной слово было предоставлено Шейле Фицпатрик, специалисту по истории сталинизма. Фицпатрик посвятила свою речь периодизации революции. У неё свой оригинальный взгляд на Великую российскую революцию. По мнению Фицпатрик, революция – это период трансформации, в этой связи Великая российская революция включает в себя не только Гражданскую войну, но и коллективизацию, сталинские репрессии и даже Великую Отечественную войну. Свою позицию историк впоследствии на презентации книги обоснует сопоставлением с Великой французской революцией, которая, согласно устоявшейся периодизации длилась 10 лет (1789 – 1799 гг., впрочем, есть и другие мнения). Упомянула Фицпатрик и другие взгляды на периодизацию: некоторые исследователи доводят Российскую революцию аж до 1991 года.

Рональд Суни

Рональд Суни, профессор Чикагского и Мичиганского университетов, главред журнала «Кембриджская история России», в буквальном смысле подошёл к теме дискуссии. Он озвучил несколько выводов из революции, своего рода уроков событий 1917 года. Начал Суни, впрочем, с переделки афоризма: можно вывести Россию из Советского Союза, но Советский Союз из России – нельзя. Первый урок российской революции сводится к тому, что простые люди могут быть творцами истории и даже могут сбросить трёхсотлетнюю монархии. Второй урок заключается в том, что из-за поляризации мнений в обществе, последовавшей за февральскими событиями, не было возможности сформировать коалиционное правительство. Третий урок такой: социализм без демократии невозможен, а демократия должна стремиться к социализму – и нужно выискивать новую формулу идеального правления.

Дэниэл Орловски

Даниэл Орловски, профессор Южного методистского университета, обращал внимание на революционные институции и их развитие, то есть советы, реввоеносоветы и так далее. Орловски, ссылаясь на Мартова, заявил, что Советы носили переходный характер и они должны были быть трансформированы на институты с более широким представительством, а не только рабочих и крестьян.

Роберт Сервис

Следующим выступал Роберт Сервис, знаменитый биограф Сталина, Ленина и Троцкого. Сервис напомнил про международный характер революции в идеологическом представлении большевиков, революция в России должна была стать отправной точкой для революции во всём мире, а затем в достаточно традиционном ключе пересказал события 1917 – 1920 гг, назвав Ленина «везунчиком». А затем Сервис заглянул далеко вперёд, уже высказавшись про распад СССР.

Стивен Коткин

Харизматичный Стивен Коткин из Принстона выступил ярче всех. В ироничной манере он рассказал о закономерностях, свойственных России. По мнению Коткина, история нашей страны сводится к четырём тезисам.

1.     Россия считает себя Богом избранной страной.

2.  Реальное положение дел никогда не соответствует ожиданием народа-богоносца. Россия находится среди лидеров, в первом ряду, во втором ряду в глобальном плане, но Россия никогда не была гегемоном. Россия всегда находится позади стран, которые именуются Западом.

3.     Россия с помощью сильного государства пытается «догнать Запад».

4.   Стремление к сильному государству приводит к единоличной власти с концепцией принудительной модернизации. А после принудительной модернизации следует тупик.

Именно эти четыре шага, как считает Коткин, повторяются из раза в раз.

Марк Стейнберг

Марк Стейнберг, автор монографии «Великая русская революция 1905 – 1921», профессор Иллинойского университета, специалист по социальной истории, представил презентацию историософского характера, пересказав идеи критических марксистов. Основная мысль Стейнберга сводилась к тому, что революция – это такое время, при котором люди находятся в состоянии социальной катастрофы, но ждут изменения в будущем. Они верят в утопии. Стейнберг продемонстрировал иллюстративные примеры из времени, которое называется в историографии «медовым месяцем революции». Люди ждали спасения для России и для всего мира. Стейнберг сравнивал на примерах революционную символику с религиозной.

Виктор Булдаков

Затем в президиум поднялся Владимир Булдаков. Он отметил, что год был плодотворным – была подготовлена научная база для последующих открытий, хоть и «новизны было довольно мало» и воспроизвёл свою концепцию «Красной смуты», сравнивая революционные события с Лихолетьем XVII века. Как считает Булдаков, в России периодически происходит процесс разрушения государства, а затем его восстановления. Булдаков поставил вопросы философского характера, «бунтарь ли русский человек или консерватор».

Джек Голдстоун

Завершал экспертную дискуссию Джек Голдстоун, политолог, эксперт по общей теории революций и мировой истории. Он сделал акцент на то, что в революции побеждает национализм, а демократия оказывается слабой. Голдстоун утверждал, что Первая мировая война была войной за демократию, а затем был откат в 1930-е годы к автократическим режимам. По мнению Голдстоуна, сейчас в определённой степени в общемировом масштабе повторяются тенденции, характерные для 1930-х годов.

После экспертной дискуссии прошла презентация монографии Марка Стейнберга на русском языке и переиздания переводов книг Джека Голдстоуна и Шейлы Фицпатрик. Поразили вопросы на презентации от представителей научного сообщества (не историков) и журналистов. Укоренилось искажённое сознание касательно революции даже у образованной публики: к примеру, люди уверены в том, что Ленин был немецким агентом и возмущались, почему учёные не цитировали Достоевского, умершего за 36 лет до 1917 года.

В целом, дискуссия была крайне занимательной и оказалась достойным финальным аккордом столетия революции. Но определённые вопросы остались. Почему, например, в устах официальных российских лиц события, которые привели к тому, что была разрушена общественная система, построенная на социальной, политической и национальной дискриминации, называются трагедией, а Первая мировая война, необходимость которой была обусловлена интересами элит, героизируется? Неужели представителям современного истеблишмента больше импонирует такое устройство общества, при котором существуют сословия, голоса различных категорий граждан не равны, права простых людей сведены к нулю, да и вообще всё население – это не граждане, а подданные? Подданные превратились в граждан только после смещения монархии. Вопросы риторические. Уроки 1917 года, в первую очередь, должны выучивать представители элит, те в чьих руках сосредоточены власть, капитал, влияние. Они ответственны за социальную гармонию. Будут гармоничные социальные отношения, возможности для социальной мобильности, условия для роста благосостояния и самореализации каждого отдельного человека – не будет революций. Вот таким видится главный урок 1917 года.

Смотрите экспертную дискуссию:

Читать также:

От революции к перевороту и обратно. Как менялось наименование событий 1917 года за прошедшие сто лет

«Наше политическое восприятие такое же, что и у крестьян столетней давности«

Большевики и «немецкие деньги»: детектив эпохи русской революции

Автор статьи: 

Сергей Лунёв