На первый взгляд, может показаться, что церковь, практически всегда выступавшая как консервативная сила (а в России это было особенно наглядно) не могла приветствовать радикальные изменения в общественной жизни, демократизацию и секуляризацию сознания, которая всегда происходила в государствах, выбравших республиканский стиль правления.

Было бы неправильно отождествлять отношение к Русской православной церкви советской власти и Временного правительства. Религиозная политика февральской власти не имеет ничего общего с радикальным атеизмом большевиков.

Тем не менее, неоспоримым фактом является значительная поддержка, оказанная церковью Временному правительству, принятие идей Февраля, равнодушное или даже сочувственное отношение к падению царского режима. В этой статье рассматриваются причины этого феномена.

Важной причиной принятия церковью революции является копившееся среди духовенства со времен Петра I недовольство однозначным подчинением государству и царской власти. В результате петровских реформ церковь потеряла всякую самостоятельность, патриархия  упразднена, а на ее месте возник Святейший синод – светский орган, регулировавший деятельность русского православия. На протяжении двухсот лет не было возможности вернуть былые позиции, хотя в самой церкви никто не забыл слова патриарха Никона «Священство выше царства». Позиции членов Синода, его главы – обер-прокурора –  высшего духовенства и простых священников различались достаточно часто и резко. Недовольство полным контролем государства над церковью стало одной из причин нараставшего скепсиса священства в отношении царской власти.

Уже в начале ХХ в. духовные лица участвовал в  революционных событиях, например, Г.А.Гапон (“поп Гапон”) в первой русской революции. Это свидетельствовало об осознании некоторыми, более образованными служителями церкви, несправедливости и архаичности существовавшего режима. С другой стороны, многие обычные  священники все чаще ассоциировали себя с рабочими и крестьянами, сочувственно относясь к требованиям о назревших переменах. Все это не могло не отразиться на падении авторитета Николая II в глазах казалось бы привилегированной группы населения.

Поп Гапон

Необходимо упомянуть  и о довольно конформистской позиции церкви, которую она занимала практически при любой власти. Это легко объясняется зависимым положением церкви от государства, особенно в царское время. Резкие выступления против действующей власти могли иметь весьма негативные последствия для церковной организации. В данном случае противодействие новому правительству было бы совершенно бессмысленной затеей. Стоит напомнить, что даже в советские годы, бывшие для православия, как известно, очень тяжелыми, часть духовенства основала движение «обновленчества», а потом и вся церковь пошла навстречу коммунистам и достигла компромисса с властями.

С началом Первой мировой войны православная церковь заняла четкую патриотическую позицию, что, впрочем, мало отличалось от ее позиции по отношению ко всем войнам, которые вела Россия.  В условиях полного подчинения государственным интересам другое поведение было невозможно.

Церковь по мере сил пыталась бороться с различными негативными моментами, возникавшими в ходе войны. Так, газета «Копейка» пишет 24 февраля 1917 года о том, что подольский архиепископ принял решение об отлучении от причастия и церкви тех, кто занимается мародерством и завышением цен, что возымело некоторый эффект в силу большой религиозности крестьянства. Однако многие силы в обществе были недовольны слабым участием церкви в войне и тем, что она брала на себя слишком мало обязательств, располагая огромными ресурсами. Петроградское издание «Маленькая газета» задавалась 2 февраля 1917 г. вопросом, почему не происходит мобилизация монастырей. «А между тем, какой простор и какие возможности открываются монастырям для организационной деятельности в тылу! В их руках всё – и капитал, и люди, и громадные земельные угодья. И при таких-то данных историку нынешней войны нечего будет сказать о монастырях», — иронично пишет автор этой заметки. Действительно, практически все слои общества и государственные органы внесли свою лепту в оборону страны, церковь же, и особенно монашество, не проявляла особого усердия.

Начавшиеся в Петрограде беспорядки высветили картину истинного отношения  духовенства к событиям. Несмотря на статьи в «Церковных ведомостях» с призывами защищать монархию и размещение на некоторых колокольнях пулеметов для противодействия восстанию, в реальности  среди клира практически не нашлось сторонников царской власти. В те дни, как отмечал протопресвитер военного и морского духовенства Г.Шавельский, в Синоде «царил покой кладбища». Синодальные архиереи вели текущую работу, занимаясь большей частью решением различных бракоразводных и пенсионных дел. Тем не менее за этим молчанием скрывались антимонархические настроения. Действия Священного синода можно было охарактеризовать как готовность принять  долгожданные события. В защиту царской власти выступило меньшинство членов синода. Высшее церковное руководство заняло самую благожелательную позицию касательно нового правительства. Одним из самых красноречивых фактов стало назначение обер-прокурора синода кн. Г.В.Львова председателем Временного правительства. Синод, избавленный от контроля со стороны государства, приобрел еще большую власть и полномочия, чем в царские времена. В этом плане поддержка синодом революции становится абсолютно понятной.

О настроениях среди клира свидетельствуют воспоминания служащего Московской синодальной конторы Денисова: «Молодые монахи и либеральные «батюшки» неизвестно чему бессознательно радовались и ходили «гоголем», точно их рублем одарили. Пожилые монастырские «старцы» и маститые отцы протоиереи, поседевшие в консисторских интригах, вели себя уклончиво, сумрачно отмалчивались. Мелкая духовная челядь «дерзала»: пела под пьяную руку революционные песни, ходила на митинги, даже «выступала» на них перед жадно глазеющим на новинку столичным сбродом».

Практически все представители духовенства говорили своей пастве о необходимости подчинения новой власти, используя логичные доводы: Николай II подписал отречение в пользу Михаила Александровича, который тоже отрекся и передал власть парламенту, из состава которого и образовалось Временное правительство.

Поддержка нового правительства или верность старому режиму зачастую не зависела в церкви от административного или имущественного положения духовных лиц. И те, и другие  настроения наблюдались как у церковной верхушки, так и среди более простых представителей. Так, 3 марта викарий Ярославской епархии епископ Рыбинский Корнилий в своей проповеди четко и однозначно выступил на стороне новой власти:

«Мы с вами словно грозой встревожены печальным известием о страшной междоусобной брани в Петрограде. Причиной всему царское правительство. Оно уже свергнуто волей народа, как не удовлетворявшее своему назначению и допустившее страну до голода и беспорядков. Государственная Дума по требованию народа избрала новое правительство из представителей народа, чтобы это новое правительство вывело русский народ и русскую армию на путь победы и славы». Далее он обвинял старое правительство в военных поражениях.

В этот же день в далеком Сарапуле на Каме викарий Вятской епархии епископ Сарапульский и Елабужский Амвросий открыто прославлял отрекшегося царя и царицу, в результате чего от лица представителей всех слоев населения была составлена жалоба в синод, и пастыря освободили от должности. Последний случай в очередной раз свидетельствует о необоснованности утверждений о значительной поддержке царской власти в народе – на следующий день после отречения народ уже не хотел и слышать торжественных речей об императоре.

Об изменениях настроений среди духовенства и поддержке Временного правительства красноречиво свидетельствует поучение с амвона членов Священного синода о необходимости жертвовать средства на «Займ свободы» (сбор денег на повышение боеспособности армии) от 29 марта:

«Все в нашей жизни совершается по воле Божией. Великие дни переживает наша Родина. Старое правительство довело Россию до края гибели. Случилось что-то невероятное. Великая Россия, питавшая своим хлебом всю Европу, теперь, в дни войны, когда, казалось, всякий вывоз хлеба за границу был прекращен, когда хлеба должно было хватить на всех с огромным избытком, на самом деле, ощущает страшный недостаток в этом хлебе, а в иных местах терпит чуть ли не настоящий голод».

(Подробнее о причинах продовольственного кризиса см. в опубликованной статье нашего проекта)

Весь текст воззвания пропитан идеей о неспособности царской власти обеспечить нормальное снабжение продовольствием населения и организовать эффективную оборону на фронте. Примечателен небольшой отрывок из этой речи, где говорится о том, что современное положение дел может показаться прекрасным по сравнению с немецкой оккупацией. Далее идет следующая фраза: «Теперь немцы хорошо понимают, что Россия при новом строе для них враг гораздо более страшный, чем это было раньше, когда старое правительство продавало им Россию. Поэтому они напрягают все свои силы к тому, чтобы победить нас, чтобы вернуть к нам все старое, может быть, мечтают о том, чтобы какой-нибудь немецкий принц стал русским царем”.

Приведенная цитата демонстрирует резкую смену риторики церковной верхушки и умелое использование доводов, которые хорошо сочетались с народным недовольством «немкой-царицей».

Наиболее левой среди церковных организаций был «Всероссийский союз демократического духовенства и мирян», который требовал масштабной демократизации всей жизни. Он играл активную роль на Всероссийском съезде духовенства и мирян, происходившем в июне, где прозвучал следующий тезис: «…Хотя христианская церковь может существовать при всяком государственном устройстве, но возвышенному христианскому понятию о человеческой личности и церковному началу соборности признаем более соответствующим то государственное управление, при котором народовластие осуществляется во всей полноте».

Интересно будет рассмотреть вопрос о восприятии церкви населением. Церковная организация вызывала у людей все большее раздражение и неприязнь. Вера в Бога успешно разделялась в массовом сознании с озлоблением против церкви, которую рассматривали как союзника старой власти. Действительно, никакие гонения будущей советской власти на православие не имели бы такого успеха без активного участия в разгроме церквей самих граждан.

Церковь и ее служители тоже давали повод для такого настроя. «Маленькая газета» от 23 февраля 1917 г. сообщает о том, что староста Единоверческой церкви на Б.Охте периодически утаивает часть жалованья от своих рабочих.

Одним из самых заметных происшествий в Петрограде, связанных с церковью в 1917 г., случилось на Шпалерной улице в связи с разгромом дома предварительного заключения. В ходе освобождения заключенных был разграблен храм при этом учреждении, часть имущества была украдена или сгорела. Ряд храмов в столице и провинции также пострадал, однако, это не превратилось в тенденцию, как в последующие годы гражданской войны. В целом неприязнь к церкви оставалась в некоторых рамках. Разгром на Шпалерной скорее можно объяснить ненавистью к царской тюрьме.

Русская православная церковь  положила конец синодальному периоду в ноябре 1917 г. (формально синод был упразднен еще 25 июля, вместо него было учреждено Министерство по делам вероисповеданий), возродив институт патриаршества. Эти события происходили параллельно со второй, большевистской, революцией. Через два месяца последует указ об отделении церкви от государства, открывший новую, трагическую страницу в истории церкви.

Подводя итоги, необходимо еще раз сказать о поддержке значительным большинством духовенства Февральской революции. Среди важнейших причин этого феномена можно отметить:

  1. давнишнее и плохо скрываемое недовольство церкви  синодальной организацией, стремление освободиться от повсеместной опеки государства;
  2. широкая поддержка клиром (прежде всего низшим духовенством) демократических и социалистических идей;
  3. разочарование в монархии на фоне постоянных скандалов («распутинщина»), упадка экономики и войны.

 

Что читать по теме:

Бабкин М.А. Российское духовенство и свержение монархии в 1917 году. (Материалы и архивные документы по истории Русской православной церкви). М., 2006.

Поспеловский Д.В. Русская православная церковь: испытания начала ХХ века // Вопросы истории. 1993. № 1. С. 42–54.

Соколов А.В. Государство и православная церковь в России, февраль 1917-январь 1918 гг. Дисс.на соискание ученой степени  докт.ист.наук. СПб, 2014.

Титлинов Б.В. Церковь во время революции. Пг., 1924.

 

Автор статьи:

Алексей Мишин 

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.